АнтиБиотек

Кровавые инвестиции Американское военное агентство перспективных исследований (DARPA) запускает программу RAPIID с бюджетом $73 млн. Цель — к 2029 году получить три главных компонента крови (плазму, тромбоциты и эритроциты) в виде порошка, который мог бы годами храниться при комнатной температуре. В США из-за нехватки донорской крови ежегодно умирают около 10 тысяч человек, которых можно было спасти, а в мире счёт идёт на миллионы. Кровотечение остаётся главной причиной материнской смертности. Из 1,2 млн американцев, которым кровь могла понадобиться ещё по дороге в больницу, получил её лишь 1%. Подсчитано, что при сильной кровопотере на переливание остается 36 минут, после чего шансы выжить серьезно падают. Проблема в хранении. Цельная кровь в холодильнике живёт 35 дней, тромбоциты около недели, а размороженные эритроциты и плазма портятся за считаные дни. Задумка напоминает пакетик растворимого кофе «три в одном»: высыпал, залил водой, размешал. Проще всего с плазмой. Сушить её научились ещё в конце 1930-х, и американский фармрегулятор (FDA) уже допустил сухую плазму к экстренному применению. С эритроцитами всё упирается в гемоглобин. Без клеточной оболочки он быстро распадается и сужает сосуды. В 1990-х в испытаниях препарата HemAssist на основе «голого» гемоглобина умерли 24 пациента из 52 против 8 из 46 в контрольной группе. Компания KaloCyte нашла обходной путь. Она берёт гемоглобин из донорской крови с истекающим сроком и упаковывает его в жировую наночастицу, которая работает как искусственная мембрана. Липид-«часовой» внутри впускает кислород в лёгких и отдаёт его в тканях, где среда кислее. Порошок ErythroMer хранится два года, а у крыс, потерявших до 70% крови, он стабилизировал давление без сужения сосудов. Тромбоцитами занимается профессор Анирбан Сен Гупта. Его SynthoPlate устроен как рукоять швейцарского ножа с тремя насадками-пептидами: одна цепляется к повреждённой стенке сосуда, другая к коллагену, третья сцепляет искусственные тромбоциты с настоящими. Порошок выдерживает три месяца при 50 °C, а у мышей он более чем вдвое сократил время кровотечения. С масштабированием проблем быть не должно, ведь такие наночастицы фармотрасль уже выпускала миллиардами для мРНК-вакцин от ковида. Скептики тоже есть. Трансфузиолог Шибани Пати считает, что надёжнее было бы доводить до одобрения уже проверенные на людях продукты. Хирург Джон Холкомб напоминает, что у каждого компонента крови несколько функций и искусственные аналоги могут воспроизвести не все. Впрочем, речь ведь и не идет о том, чтобы заменять человеку кровь. Достаточно, чтобы он просто смог дотянуть до больницы. Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!

Клетка на миллиард Один из крупнейших российских производителей дженериков «Озон Фармацевтика» (на всякий случай — к маркетплейсу отношения не имеет) с 2024 года вложила больше 4 млрд руб. в биотехнологический завод «Мабскейл» в ОЭЗ «Тольятти». Об этом рассказали на «Биопроме-2026», на сессии с говорящим названием «Клетка на миллиард». Мощность — 5 млн упаковок, в разработке 25 биопрепаратов, первые два регистрационных удостоверения компания ждёт до конца года. Замгендиректора Дмитрий Титов объясняет логику так: «Озон» вырос на химических дженериках, а в биотехе длинные циклы и нужны долгие деньги. Один биосимиляр, по оценке компании, стоит 1–2 млрд руб. Для масштаба: вложения в завод за три года — это примерно две трети прибыли группы за 2025 год (6,2 млрд). Ставка — патентный обрыв: до 2030 года защита истекает у препаратов с продажами на $300 млрд. Замминистра здравоохранения Сергей Глаголев замечает, что уход иностранцев открывает дорогу российским биосимилярам, и обещает ускоренную регистрацию. Дьявол — в деталях сроках. «Мабскейл» не новый проект. В 2019 году совладелец «Озона» Виталий Алейников рассказывал, что в завод вложено около 500 млн руб., он построен, а испытания аналога Herceptin от Roche уже начались. Тогда это было СП с «ФармЭко» Владимира Бабия. В 2025-м смонтировали три биореактора по 2000 литров и перенесли старт продаж на 2027 год. Семь лет спустя разговор всё ещё о первых двух удостоверениях. В октябре 2024 года компания провела IPO на Мосбирже, привлекла 3,45 млрд руб. и обещала вложить их в том числе в биосимиляры. Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!

Шорты, суды, два стартапа Федеральная торговая комиссия США и семь штатов просят суд признать «cамого ненавидимого человека Америки» Мартина Шкрели виновным в неуважении к суду. По версии регулятора, тем, что он торговал акциями 60 фармкомпаний и на стримах звал их «шортить», предрекая провалы испытаний, он нарушал предписание суда: Мартину пожизненно запрещено работать в фарме. Требования: продать бумаги, отдать прибыль, а дальше санкции вплоть до тюрьмы. Шкрели — сын уборщиков-эмигрантов из Албании и Хорватии, вырос в Бруклине. В 17 лет он стал стажёром в хедж-фонде Джима Крамера, в двадцать с небольшим — владельцем своего фонда MSMB. Фирменный приём: зашортить биотех и отправить в FDA петицию против его препарата (а что, так можно было?). И хотя прием был, кажется, беспроигрышным, фонд терял деньги, пока инвесторы, по версии следствия, получали отчёты о прибыли. Дыру Шкрели закрыл первым стартапом: основанная в 2011 году Retrophin расплачивалась с его инвесторами. В 2014-м совет директоров его выгнал. Второй стартап, Turing, в 2015 году купил права на Daraprim, 62-летнее лекарство, нужное в том числе больным СПИДом, и поднял цену таблетки с $13,50 до $750. Потому что мог. Видимо по той же причине Мартин купил, например, за $2 млн единственный экземпляр альбома Wu-Tang Clan и пообещал, что его никто не услышит. Конгрессу на слушаньях отвечал ссылкой Пятой поправкой и ухмылкой, а потом назвал конгрессменов «имбецилами». В общем, понятно, наверное, почему его все ненавидели. Арестовали его не за Daraprim, а за обман инвесторов MSMB. Он вышел под залог, но пробыл на свободе недолго: залог отменили, когда он пообещал $5000 за прядь волос Хиллари Клинтон. Приговор — семь лет, альбом, кстати, ушёл с молотка за $4 млн. За Daraprim суд отдельно взыскал $64,6 млн и навсегда запретил ему работать в фарме. В 2022 году Шкрели вышел из тюряги и ушёл в стримы и крипту — а куда еще мошеннику податься? Круг замкнулся: начинал с шортов фармы — ими и продолжил. На них и попался снова. Только теперь регулятор пытается доказать, что это и есть работа в фарме. Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!